Киборгенизация

Жанна Заграбова

Минувшее столетие усердно расшатывало систему визуализации, наработанную за всю историю взаимоотношений мира реального с миром искусственным. Систему, когда реальный мир диктовал миру искусственному свои принципы. Видимо, теперь изнанка стала диктовать внешнее облачение: линия – создает границу, цвет – ландшафт, творца – человеческое эго. И искусство, что неизбежно, оказалось обязанным принять в этом становлении самое непосредственное участие.


Расшатывание началось почти в прямом смысле с деформации пропорций, конструкций, эстетических норм. Далее формировалась иная герменевтическая система мира изломанного, обновленного, обновляемого и, как следствие, меняющего социум. Сейчас этот завербованный, мобилизованный общественный организм проходит новую стажировку в подготовке к жизни в будущем. У людей появилось не только желание, но и необходимость мыслить и эмоционировать в некотором роде а-ля «киборг», упрощенно, не впадая в сложные чувственные отношения с миром вообще, с миром искусственным в частности. Рациональный прагматизм оказался эмблемой современного искусства, как бы ни обряжали его в словесные перлы.
«Опустошения пейзажа», выставка молодых художников Москвы и Санкт -Петербурга, представленная в музее «Палаты Строгановых» Усолья, как кажется, намаячила подходы к осмыслению главного императива нового века, приоритетом которого становится человек, распознающий мир (не путать с познающим). Человек, который должен тренироваться на элементарном, знаковом уровне восприятия. Это подобно началу обучения письму с изучения системы буквенных знаков (а вот надо ли будет слагать слова, уже совсем какое-то далекое-страшное – предложения, если продлить аналогию?). Однозначность становится идеалом творческих интерпретаций художника, если, конечно, откинуть искусствоведческие комментарии, комплименты, посылы массовому сознанию для той аудитории, которая не способна удовлетворить свой мозг и глаз минимумом изложенного. В этой связи ценность, актуальность личности художника оказывается многократно выше ценности его произведения, так как сводится к идее-мысли человека, вырванного из контекста идеи-мысли художника. Скелет мысли, не отягощенный художественной эстетикой, становится идеалом знакового восприятия в искусстве. Отсутствие сюжета – сюжет, отсутствие стиля – стиль, отсутствие искусства – искусство, как следствие, отсутствие человека-художника – цивилизация киборгов.
Очистить сегодняшнюю материю от её социально-исторической памяти, окраски – таково, например, явное предложение А. Дашевского, в большом количестве выставленных работ автор представляет один «сюжет» труб и кафеля.

IMG_2496Сосредоточенность на предмете позволяет зрителю воспринимать отдельную работу неонатуралистически, повторяемость сюжета в нескольких холстах демонстрирует общий знак, и тем уже лишает сюжет самой натурности. Провозглашается знак – идея, которой можно манипулировать, как универсумом, как безликой строительной частицей с четким информационным кодом. Теперь уже сама натурность начинает бунтовать против себя, пресекая все эмоциональные сдвиги, разночтения, художественные импровизации!
В работе «Бассейн» этого же автора становится активным уже не живое образное изображение с его нестандартными признаками, а знаковая двухсоставная конструкция. Здесь бассейн – это распознавание емкости больших параметров плюс ощущение водной субстанции. Два значения-знака создают конструктивный объект – бассейн. Этот бассейн имеет эмоциональный фон, связанный с человеком, существом воды, чего и достаточно в информативном плане. В сторону уже более сложного чувственного ощущения идти не должно. Эмоциональный фон передан через информативную цветовую гамму.
Более сложную знаковую систему несут в себе холсты Д. Мачулиной, представляющие урбанистические пейзажные структуры. В образном отношении они более органичны. Но эта образность прошла через горнило техноэстетики с её экономичностью визуального ряда. Это компьютерная образность, сжатая и рафинированная. Очищенная от лишней, мешающей знаку, информации. Пейзажное ощущение строится на геометрической конструкции в упрощенном пластическом формате! Роль пластики, декорирующей холст, переносится на строгую геометрическую структуру, переформатирующую пространство. В графическом плане – пластика холста остается плоско расчлененной на геометрические пятна, помещенные в структурные ячейки. Эта схема легко считывается глазом, и ассоциативно работает, как конструкция пространства, организованного особым способом и сохраняющая в себе зачатки образности. Естественно, стараясь сохранить внутренний смысловой стержень изображения, автор сознательно старается ограничить образ, постоянно дозируя его присутствие.
А как же те полотна, где не просто присутствует человек? Где человек есть цель изображения, а пространство лишено имени? Здесь знак – сам человек, как информационный объект. Здесь человек – олицетворение информации, казалось бы, персонифицированной, но усредненной, исключительно связанной с функцией. Так уже давно действует механизм рекламного дуализма, сформулированный художниками начала прошлого века. Реклама, даже самая примитивная, есть знак, способный остановить на себе внимание человека, спровоцировать его природные реакции. Интуитивно этому следует М. Погоржельская, работы которой начинают звучать в контексте их поименования.

М. Погоржельская faraway Oil canv
А теперь о символичности холстов одного из участников выставки, чьи работы входят в коллекцию «Опустошение пейзажа» – Павла Отдельного. Его холсты – универсальная смысловая отмычка к произведениям коллег по цеху. Реплики времени, опустошающего материю, в работах художника не просто активно вторглись в пространство выставочного зала,  вскрыли потаенные коды всего проекта. Время автора мчится в прямом и переносном, символически наполненном смысле на такой скорости, что в едином потоке сливается все, что в привычном понимании попадает под категории жизненного пространства, его предметов и смыслов.

IMG_2480
Время из окна электрички, мчащейся на большой скорости, стирает все, включая человека. Амальгама стекла, размытый силуэт в окне, всего лишь намек на его присутствие. Здесь человека скорее нет, чем он есть, что вполне отвечает ключевому замыслу – через схему-идею движения с фатальным оттенком в никуда, констатировать доминанту знака. Линейная перспектива, в свое время обуздавшая неоднозначность пространства, срабатывает на новом витке цивилизации, представая почти в «голом» виде, уже как образный знак пространства будущего, как построение системы координат будущего, находящегося где-то в точке схода перспективной линейности.
Не менее выразительной символичностью (о которой скорее не заботился сам автор М. Федорова) обладают силуэтные установки в натуральную величину среднестатистической человеческой фигуры.

IMG_2500Формальное их происхождение от манекенов, с одной стороны, а с другой, от модных когда-то бумажных силуэтов, откорректировано в духе актуального искусства. От силуэта остался только контур человеческой фигуры, оболочка, несущая некоторые следы внешней социальной ориентировки. Нет содержания внутри, оно ушло на контурную периферию. То есть и здесь человек исчезает, растворяясь изнутри, унифицируясь в пустоту, которую любой человек может примерить на себя сейчас, здесь, не подозревая о серьезности этой силуэтной серии, кажущейся столь аттракционно забавной. Усыпляет бдительность зрителя мягкая контурная пластика серии, которая на самом-то деле обобщает, сглаживает силуэты, приводя их к некой знаковой общности.
Перспектива всего проекта неоднозначна и не распознана. Очевидно, есть посыл, предложение разобраться, что является доминантой визуального исследования художественных построений недалекого. Будущего, которое совсем уже не за горами!

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>